Сквоттинг как метафора

Полина Агеева
философский факультет МГУ

 

Париж, Риволи, 59 — известный сквот художников.

Творческие центры, создаваемые сквоттерами на захваченных территориях, всегда имели андеграундную специфику, выражая тем самым социальный, политический и культурный протест, так же, как и сам факт сквоттирования помещения. Захваченное пространство, которое ранее принадлежало и служило какому-либо одному смыслу, задуманному еще при его создании, как правило, наделяется смыслом противоречащим, иногда противоположным изначальному его предназначению. Важным элементом этого процесса является именно творчество, также используемое участниками как один из инструментов выражения протеста и перекодирования территорий.

Вывод Делёза о шизоидном и паранойяльном состояниях общественного сознания, в которых люди пребывали в тот или иной период времени, интересен тем, что психическое, так часто отодвигаемое в пользу рассмотрения поверхностных, очевидных логических причинно-следственных связей, в данном дискурсе берется за его основу. Шизоидное состояние сознания можно рассматривать не как врожденное патологическое состояние, а как врожденное стремление к свободе, неограниченному восприятию и обмену. Тот факт, что оно исказилось в иллюзии необходимости бесконечного потребления, не делает это изначально чистое свойство таковым, каким оно предстоит сейчас перед нами, с чем мы имеем дело в современном культурном контексте. Другое состояние общественного сознания, паранойяльное — стремление к власти, к контролю и ограничению, кодирование общества посредством конструирования метанарративов и их внушение через различные системы, частью которых становятся люди.

 

 

Территоризация системы, которая восполняет беспрестанно ощущаемый человеком дефицит, сменяется детерриторизацией — смещением фокуса внимания на то, что имеется в наличии, что поставляется, что находится в постоянном доступе для сиюминутного удовлетворения желания, но все же неспособно восполнить дефицит свободы. Детерриторизация отражает не шизоидное патологическое ненасытное потребительство, она проистекает из стремления к долгожданному освобождению, к бесконечным разноплановым связям с миром, к тому, чтобы быть в бесконечном потоке и взаимодействии, чтобы находиться в центре событий, создавать их самому, чувствовать себя значимым звеном, хозяином своей жизни, влияющим на процесс, в котором задействован абсолютно каждый. 

 

 

Эпоху постмодерна характеризует предельная, среди известных нам до сих пор, степень стремления к свободе и достижению ее в видимых и невидимых проявлениях личной и общественной жизни. Современное понимание толерантности, феминизма, сексуальной свободы и др. есть ничто иное, как отражение той же изначальной врожденной природы человека, требующей множественных путей самовыражения, связей, свободы быть собой в полной мере, однако, претерпевает искажение, и, таким образом, идеи, которые должны привести к той самой свободе, настоящей культуре, в которой человек наконец станет истинным человеком, сверхчеловеком, вновь претерпевают искажение и приводят к новым конфликтам, конфронтации, и призывы остановить насилие порождают его вновь и вновь. Этот процесс мы можем связать с понятием ретерриторизации — нового зацикливания, попытки создания уже другой системы, которая должна дать удовлетворение потребности в полном освобождении, но она все так же не способна этого обеспечить.

 

Мишель Фуко и Жан Поль Сартр на демонстрации перед входом фабрики Renault в знак протеста против убийства Пьера Оверни. Фото: Джозе Лоренцо. 1972 г.

Любая общественная система построена благодаря господству идеи могущества рационального начала человека, из чего затем вытекает прославление технического прогресса, компьютеризации, механизации, роботизации жизни человека и самого человека, взгляд на разум человека с практической точки зрения схожести процессов, которые на механическом уровне совершает мозг, подобно машине. И, как было неоднократно отмечено многими исследователями общества ХХ века, такими как М. Фуко, Т. Адорно, Хоркхаймер, Э. Фромм, Г. Маркузе, что лишение людей ценности их индивидуальности восприятия и действия, стандартизация и массовость производства, которое создавалось, пропагандировалось и поддерживалось выстроенной системой через институты, которые под видом заботы заключили общество в тюрьму.

 

 

Программирование человеческого сознания вне осведомленности об этом индивида, подобно программированию машины, состоящей из одного лишь «рацио» в отличие от человека, обладающего интуитивным творческим началом, — это то, что вызывает в человеке протест, идущий из глубины его существа. Поэтому, существование аутсайдеров, людей, которые стремятся быть вне программирования, напрямую связаны с процессом выхода из паранойяльного состояния сознания, навязанного программирующей человека системой, вынуждающей его слышать, видеть, думать и чувствовать определенным образом, а не так, как свойственно именно ему.

 

 

Существование феномена маргинальной культуры — следствие того, что данный способ высвобождения психического, творческого внутреннего содержания человека сквозь его травмированное восприятие действительности, которая всячески его ограничивает. Для людей, особенно неспособных смириться с любым давлением извне, этот способ становится единственным, который позволяет им не разрушить самих себя своей же созидательной энергией. Именно поэтому, бесспорно, существует связь маргинальных способов жизни и андеграундного искусства, а также искусства вообще, так как сам феномен маргинальности есть и необходим для той же цели, что искусство. Маргинальность завязана на творческой деятельности людей, пожелавших остаться вне системы или покинуть ее, при этом явно протестуя против ее существования всеми проявлениями своего жизненного уклада, искусство в котором занимает не последнее, даже ведущее место. 

 

 

Таким образом, вступает в силу процесс детерриторизаци — стремления к освобождению, выходу из системной зацикленности процессов, на которых построено все общественное функционирование, расширения границ возможного выбора поведения, действий и восприятия, поиска пространства для реализации своего творческого начала, что приводит, в частности, к сквоттированию пространств как актуального способа воплощения этих стремлений. Старые пространства, будучи захваченными, наделяются новым смыслом и сами обретают свободу от прежнего их четкого, стандартного назначения. Теперь пространство, какими бы функциями ни обладало ранее, будь то отель, больница или музейное помещение становится полем свободного творчества и выражения неограниченных ничем желаний, которые данное пространство готово воплотить. Оно становится тем, что необходимо человеку, а не как обычно, наоборот, — диктует ему условия и правила, которым человек должен следовать. Таким пространством может быть абсолютно любая площадка, если выполнено данное условие для воплощения метафорического смысла подчинения пространства свободной воле человека без каких-либо диктуемых им условий исполнения творческих идей и пожеланий человека, возникающих в глубине его ничем не скованной сути. 

 

Выставка в ДК ВДНХ, Группа «Гнездо», Михаил Рошаль, Геннадий Донской, Виктор Скерсис. Фото: Игорь Пальмин 1975 г.

Оберетая площадку для осуществления своего особого подхода к жизни, сквоттеры метафорически дают новую свободную жизнь также и помещению, которое ранее было лишено творческого наполнения и использовалось в конкретных, ограниченных целях, выгодных лицам, стоящим за происходившими в нем процессами. Создание новой формы — это также и преобразование уже существующей, что в случае с захватом территории является переорганизацией выбранного сквоттерами пространства. То есть, пространство претерпевает смысловую ретерриторизацию, а смыслы, которыми оно заполняется, желания новых владельцев, которые оно теперь призвано исполнять, детерриторизируются.

 

 

Сквоттеры, выступая в роли аутсайдеров или маргиналов, воплощают идею несогласия с лишением людей возможности вести жизнь по правилам, продиктованным их внутренним, интуитивным началом, свободным от внешних ограничивающих влияний. Глубинный смысл феномена сквоттинга заключается совсем не в перераспределении недвижимости и манифестации идей социальной справедливости. При более многоуровневом анализе выявляется значение сквоттинга как знаковой формы перекодирования пространств и контекстов. Сквоттинг имеет потенциал метафоры, концентрирующей в себе весь спектр практик противостояния паранойяльному состоянию общества, и создания ситуаций исключения человека, сообщества или пространства из бесконечного циклического процесса тотальной систематизации и ограничения.

Библиография:

 

1. Делёз Ж., Гваттари Ф. Капитализм и шизофрения. Тысяча плато / Пер. с фр. Д. Кралечкиной под ред. В. Кузнецова. Екатеринбург: У-Фактория; М.: Астрель, 2010.

 

2. Фуко М. История безумия в классическую эпоху / Пер. с фр. И. Стаф под ред. В. Гайдамака. СПб.: Университетская книга, 1997.

3. Фуко M. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы / Пер. с фр. В. Наумова под ред. И. Борисовой. M.: Ad Marginem, 1999.

4. Van Der Steen, Bart. The city is ours: squatting and autonomous movements in Europe from the 1970s to the present. Oakland, CA: PM Press, 2014.

Прагматика и менеджмент культуры

Партнёры

программы

Подробнее об отделении культурологии и образовательной
программе «Прагматика и менеджмент культуры»
философского факультета  МГУ им. М.В. Ломоносова
вы можете узнать на сайте: https://philos.msu.ru
Лого Философский 1.png
Арт-директор сайта — Никита Афанасьев © 2020

 

При поддержке: